| |||
|
| глава 22 |
|
На следующий день с утра ребята завтракали в Большом зале.
Рон не разговаривал с Гарри и Гермионой. Ему было обидно, что никто из друзей не прислушался к его мнению. Закончив завтрак, Лиам подошёл к их столу и поздоровался. Гермиона подвинулась, чтобы он сел, а Рон, хмыкнув, демонстративно отвернулся. - Ну как, Гермиона, - спросил Лиам, - тебе очень страшно идти выступать в Визенгамоте? - Со мной будет Гарри, - ответила она, улыбнувшись. - Спасибо за заботу, Лиам. - Как, значит и Гарри выступит в суде в защиту профессора Снейпа? - удивился Лиам. - Ребята, я горжусь вами! - воскликнул он и пожал руку Гарри, затем протянул было её Гермионе, но раздумал, украдкой взглянув на Рона. Единственное, что он мог себе позволить, это улыбнуться ей. Затем, он попрощался и ушёл, а Гермиона долго глядела ему вслед. Потом она взглянула на Рона и вновь на удаляющегося Лиама. Какое-то сомнение закралось в её душу и, почему-то, ей вдруг захотелось плакать. Гарри увидел сомневающуюся подругу и спросил: - Ты что такая грустная? Уж не передумала ли идти? Девушка не успела ответить, так как в зал влетели почтовые совы, и одна из них закружилась над их столом. Она уронила на колени Гарри письмо, которое он тут же развернул. Гермиона положила ему на плечо подбородок и стала читать вместе с ним. «Здравствуйте Гарри Поттер. То дело, что вы мне доверили, в связи с освобождением вашего крёстного, я исполнила в точности с планом. Животное, которое я использовала для этого, оказалось молодым и здоровым, вполне подходящим для нашего дела. Оно дало своё согласие и сумело написать на листе пергамента имя, хотя и с трудом. Затем опустило листок в Арку. Однако не прошло и нескольких секунд, как листок вылетел назад, слегка обгорелым. Не знаю, где произошла ошибка, ведь человек, получившийся из лисицы, идеально подходил для обмена. Предлагаю попробовать ещё раз через какое-то время. Приходите, как только сможете. Нужно поговорить об этом. Всегда готовая вам помочь, Тётушка Аманда.» Гарри побледнел. Он вдруг понял, что никакие другие попытки не помогут ему вернуть Сириуса. «Есть только один способ его спасти», - думал он. - «Это отдать мою жизнь за него. Сегодня как раз иду в Министерство магии, Арка Забвения там, и я могу…» - Даже не думай об этом, – словно прочла его мысли Гермиона. - Я не позволю тебе! - Гермиона, ты не понимаешь. Я должен… – начал, было, Гарри. - А как же Алан Диггори? Ты что, уже забыл о нём? Ведь только ты можешь его спасти, - тихо говорила девушка, чтобы не привлекать внимания. - Я помню. И сегодня я только проверю, примет ли меня Арка. Я опущу в неё своей рукой имя Сириуса, и если она примет его, то, как только я выполню свой долг перед Аланом, ты не удержишь меня, Гермиона. Я спасу Сириуса. Он поднял на девушку, полные боли глаза, и Гермиона обняла его. Подруга знала, если Гарри что-то решил, то ничего с этим нельзя поделать. Пока нужно поддержать его, а потом будет видно. Она решила мысленно молиться всем богам и чертям, всему, чему только возможно о том, чтобы Арка не приняла Гарри. *** Выйдя из зала заседания Визенгамота, Гарри и Гермиона облегчённо вздохнули. Суд оправдал Северуса Снейпа и не стал его приговаривать к заключению в Азкабан. Большую роль сыграло то, что свидетелей было двое. В роли защитника выступил Дамблдор. Когда же профессору Снейпу дали слово, он отказался говорить. Но суд удалось убедить в том, что действия Северуса Снейпа не носили преступного характера, а так же, не являлись халатностью. Его вина оказалась только в том, что он не знал маленького нюанса по поводу полнолуния, выпадающего в ночь на Хеллоуин. Но поскольку он считался специалистом по зельям другого рода, и это задание не входило в его обязанности, а было выполнено по личной просьбе Дамблдора, то допускалось, что Северус Снейп мог и не быть в курсе этого маленького факта. Его полностью оправдали, что, впрочем, не принесло облегчения самому обвиняемому. За всё время заседания он не проронил ни слова и не изменил выражения лица, даже когда зачитывали оправдательный приговор. Ребята направились к лифту. Гарри нажал кнопку этажа, на котором должна была находиться Арка Забвения. В кармане его лежал листок пергамента, на котором он своей рукой вывел имя «СИРИУС». Парень ощупал его сквозь ткань брюк. "Не потерялся ли?" Лифт остановился, и Гарри первым вышел из него. Найдя нужное помещение, ребята медленно вошли и остановились напротив высокого каменного сооружения, вход которого был занавешан тонкой полупрозрачной тканью. Из недр её доносился едва-различимый шёпот, который мог быть принят за слуховую галлюцинацию, настолько тихим он был. Это была "Арка Забвения" во всём своём великолепии, как не иронично это звучит. Гермиона начала молиться про себя. Она с ужасом думала: «Что произойдёт?» Внезапно, у неё потемнело в глазах, и девушка чуть не упала. Ей привиделось, как из Арки вдруг вылетел сноп зелёных искр, словно от заклинания «Авада Кедавра». Гарри подхватил споткнувшуюся подругу. - Тебе плохо, Гермиона? - Гарри, я что-то видела, какое-то видение, но я не знаю хорошо это или плохо. - Что ты видела? - заволновался Гарри. - Это касается Сириуса? - Арка... Она выбрасывала искры. Это странно... Она не должна ничего просто так отдавать, она же всегда только забирает, типа нечаянно попавшей в неё души, а отдаёт лишь взамен на что-то, - проговорила Гермиона. - Разве, только... - Ну, тогда это не важно, - оборвал её Гарри, - потому что сейчас мы сами обо всём узнаем. Он встал так близко к Арке, что лёгкая ткань, преграждающая вход в неё, касалась его лица. Гермионе стало страшно, вдруг он оступится и упадёт туда. Она затаила дыхание. Совсем немного отделяло Гарри от крёстного. Совсем немного. Сейчас он получит ответ на свой вопрос (а в ответе он не сомневался). Арка поглотит его листок с именем Сириуса, а уже через несколько дней и его самого. Он осторожно вытянул руку, слегка отодвинул лёгкий тюль и отпустил листок в клубящийся туман. Листок помчался, словно подхваченный ветром, и исчез в недрах Арки Забвения. Гарри стоял и ждал. Гермиона тоже ждала, но в отличие от парня, она знала, что сейчас произойдёт, она это чувствовала, и её сердце наполнялось надеждой. Ещё несколько минут прошло, и Гарри понял, что то, чего он так сильно хотел и одновременно боялся, свершилось. Он уже повернулся к Гермионе, как вдруг услышал громкий хлопок, из Арки посыпались яркие зелёные искры, и листок с именем Сириуса вылетел прочь, как пробка из-под шампанского. От эмоционального напряжения Гермиона чуть не закричала во весь голос. Девушка подбежала к листку, чтобы поднять. Он был не просто обгорелый, а абсолютно чёрный, как сажа. Может быть это что-то означает, и не совсем хорошо, но Гермионе было наплевать. Гарри был спасён, а это главное. Она истерически захохотала и кинулась на шею другу. Гарри стоял слегка оглушённый. Он не ожидал такого поворота событий. Его поразило, и то, что Арка не приняла его (а ведь даже Дамблдор был в этом уверен), и то, что Сириус по прежнему в плену, а так же, что за несколько мгновений до этого Гермиона предсказала, что произойдёт. Наконец он немного пришёл в себя и произнёс: - Гермиона, а ты не думаешь, что зря перестала ходить на уроки прорицания? |
| глава 23 |
|
- Важно знать, Мистер Поттер, что заклинание состоит из нескольких слов и произносится про себя. Произнося, важно учитывать верный акцент на нужное слово. Повторите несколько раз вслух, я подскажу если неверно. Вам не потребуется волшебная палочка, но, что особенно важно - это сконцентрировать свою волю. Представьте себе, будто вы очень хотите, чтобы исполнилась ваша самая заветная мечта. У вас есть заветное желание, мистер Поттер? - спросила профессор Макгонагол.
Гарри подумал о Сириусе, об огромном желании его спасти из плена Арки Забвения, и кивнул головой. - Есть, но скорее всего это желание несбыточно. - Это даже лучше. Чем более несбыточным кажется желание, тем сильнее вам захочется, чтобы оно исполнилось, - продолжала профессор. – Так, вот, сконцентрируйте всю силу воли на вашем желании осуществить эту мечту. То же самое вы должны делать во время произношения заклинания, но мысленно замените вашу заветную мечту желанием, во что бы то ни стало, превратиться в зверя. И как только у вас это получится - милости прошу в мир Анимагов. Первые дни Гарри оттачивал произношение заклинания, и лишь когда профессор сказала, что он делает всё верно, перешёл к концентрации воли. Он подумал о крёстном. Эта его мечта оказалась настолько сильной, что его даже бросило в жар. И здесь, на пике желания, Гарри вспомнил об Алане Диггори и о том, как он хочет спасти его, заключённого в тело животного. Парень подумал, что ему жизненно важно оказаться в его «шкуре». Мысленным взором Гарри увидел оленя, красивого и сильного, каким был сейчас Алан, и представил себе, что видит это, словно собственное отражение в зеркале. Осталось только произнести заклинание и… Тут Гарри понял, что с ним что-то происходит. Его потянуло к полу, и он встал на четвереньки. Руки его удлинялись, превращаясь в пару оленьих ног. Одновременно с этим спина поднялась над полом, и ему показалось, что он смотрит на всё свысока, а голова налилась тяжестью (это, под конец, отросли небольшие рога). Перед профессором Макгонагол предстал молодой олень. Она посмотрела на него с удивлением и восхищением, затем медленно захлопала в ладоши и сказала: - Браво! Браво, мистер Поттер! Вам понадобилось даже меньше времени, чем мне в своё время. Я восхищаюсь вами и горжусь, ведь вы мой ученик, - затем, улыбаясь, добавила: - И, поскольку все Анимаги должны быть зарегистрированы, я сама займусь этим. Вам ничего не придётся делать, только поставить свою подпись на одном документе. Я дам вам знать. *** Теперь каждый день Гарри тренировался превращаться в оленя и обратно. Он боялся потерять навык, и уже вскоре у него выходило так, словно он делал это всю свою жизнь. Но это было не всё. Для превращения Алана требовалось знать ещё одно заклинание, а для этого нужна была помощь тётушки Аманда. Тётушка обучила Гарри заклинанию аниформии достаточно быстро. Оно являло собой длинный заговор (напоминающий заговаривание болезни), произнесённый шёпотом, во время которого нужно было наложить руки на голову животного, превращаемого в человека. Всё это было не сложно и, как только Гарри посчитал себя готовым, можно было возвращать профессору Диггори человеческий вид. Выбрав один тихий безветренный вечер, возле избушки Хагрида собрались: Гарри, тётушка Аманда и сам Хагрид. Кента отказалась присутствовать. Она сказала, что боится смотреть на это, ведь если что-то пойдёт не так, она не переживёт такого ужаса. Своим друзьям Гарри не сказал, что превращение решили произвести сегодня. Он не хотел, чтобы присутствовало много народу. «Это не спектакль, а серьёзное дело», - думал он. Парень несмело подошел к, стоящему перед ним, оленю. Тот смотрел на него так, словно всё понимал. «Как жаль, что отец Алана этого не видит, он бы порадовался, что его сын вновь вернёт себе свой облик», - подумал Гарри. Он положил руки на голову животного и зашептал. Произнеся последнее слово, парень замер, боясь дышать. Несколько секунд ничего не происходило, но вдруг тело оленя стало уменьшаться в росте. Существо поднялось на задние ноги и обрело человеческий вид. Но, не успев оформиться, как следует, тело рухнуло на землю, и превращение завершилось. Алан лежал неподвижно. Аманда наклонилась над ним и послушала сердце. - Он жив, только без сознания. Думаю, его жизни ничто не угрожает. Так бывает, иногда, от сильного эмоционального стресса и длительного пребывания в теле животного. Ему придётся адаптироваться к жизни человека. Но поскольку он сильный маг, думаю, он быстро восстановится. Но, на всякий случай, необходимо отнести его в больничное крыло. Гарри, сбегай за помощью, - попросила тётушка Аманда. - Не нужно, - произнёс Хагрид. - Я сам отнесу его. Он поднял Алана как пушинку и на руках понёс к школе. - Ну, вот, - произнесла тётушка Аманда. - Теперь всё будет хорошо. Ты молодец, Гарри. Наверное, ты не совсем понял, что совершил. Ты спас своего преподавателя. Кто знает, сколько ещё он протянул бы в шкуре животного, не потеряв рассудок. Даже Анимаг не может жить долгое время в виде зверя. Это совсем не полезно для его ума. Превращаясь в животное, Анимаг сохраняет способность думать, как человек, но длительное пребывание в шкуре зверя может привести к полной потере всех человеческих качеств. Он попросту рискует стать настоящим животным. То же самое произошло бы и с Аланом. - Я знал одного человека, - сказал Гарри, - он тоже Анимаг, и прожил в виде крысы двенадцать лет, не выжив из ума. - Ну, значит, он находил время иногда, хоть ненадолго, превращаться в человека. Это помогает. Тут они увидели возвращающегося Хагрида. – Всё хорошо. Мадам Помфи сказала, что его состояние не опасно. Она дала ему восстанавливающее зелье. Эту ночь он будет спать спокойно, а уже завтра его можно будет навестить. Аманда поспешила домой. Ей не терпелось скорее сообщить эту хорошую новость Кенте. Гарри был счастлив, что у него всё так удачно получилось. Его переполняли эмоции, и уходить ему пока не хотелось. Он сидел в избушке Хагрида и рассказывал ему о том, что произошло с ним за последний месяц. Упомянув о заседании Визенгамота, парень запнулся и виновато посмотрел на великана. - Хагрид, а знаешь, я ведь всё-таки пытался спасти Сириуса. - Как? Ты был у Арки? - испугался за него Хагрид. Пришлось Гарри рассказать всё в подробностях о том дне. – Ну почему же Арка не приняла меня вместо Сириуса? - спросил он. - Зелёные искры, говоришь, словно от заклинания "Авада Кедавра"? - о чём-то задумавшись, переспросил великан. - Судя по тому, что ты мне рассказывал из объяснения Алана об Арке, я думаю, что она приняла бы тебя… не будь у тебя на лбу этого шрама. - А причём здесь это? - удивился Гарри. - Ну, как же? Ведь это след от заклинания «Авада Кедавра». Ты уже один раз побывал в объятьях смерти. Видно Арка посчитала тебя «бракованным товаром». А что касается почерневшего листка, выброшенного из неё… Сдаётся мне, Гарри, что это было последнее предупреждение любому, кто попытается вызволить Сириуса. Либо предложить действительно равноценный обмен, либо его уже больше никак не спасти. Откровенный Хагрид, всегда говорил то, что думал. Его слова причинили Гарри сильную боль. Куда девалось его хорошее настроение от радости за профессора Диггори. Он попрощался с Хагридом и побрёл спать. «Он страдает, бедный мальчик», - думал Хагрид о Гарри. – «Ну что ж, по крайней мере, он не станет больше пытаться умереть за Сириуса». Затем, он вспомнил превращение Алана. «Подумать только, как быстро Гарри выучился всему, и анимагии и заклинанию аниформии. Да, из него выйдет талантливейший чародей, не хуже Алана Диггори». Но тут великан услышал глухое рычание своего пса Клыка. Тот стоял у двери и принюхивался. Хагрид насторожился. Подойдя к двери, он резко распахнул её. На пороге стоял человек. Он прикрыл рукой глаза от света, падающего на него из проёма двери. Когда он опустил руку, Хагрид еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от удивления. - Рэмус?! Да ты ли это? - великан впустил Люпина в дом и закрыл дверь. – Куда ты пропал? Где ты скрывался всё это время? Ты знаешь, что Дамблдор тебя повсюду разыскивал? Он хочет тебе помочь. - Если бы я знал, что меня разыскивают для того, чтобы посадить в тюрьму Азкабан, то я и не скрывался бы, - мрачно отвечал Люпин. - Скажи, Рубеус, могут меня посадить в тюрьму? - Нет, Рэмус, никто не вправе тебя отправить в Азкабан. Ты не владел собой. Ты болен, но всегда старался победить свою натуру, и делал для этого всё. Ты никому не желал причинить зло! - Я так и думал. А знаешь ли ты, что на оборотня, убившего человека, не действуют никакие зелья. И теперь каждый месяц до конца дней своих я буду превращаться в монстра? - со слезами в голосе спросил Рэмус. – Я надеялся оказаться в Азкабане, ведь только там не смогу никому причинить вреда, а вместо этого Дамблдор хочет мне «помочь»? Но как? Найдя мне какой-нибудь укромный уголок, где любой замок будет для меня просто детской игрушкой? И, что бы для меня не делал Дамблдор, но я никогда не смогу появиться на людях. Они будут шарахаться от меня как от чумы, зная, что я убийца. Нет, Рубеус, не будет у меня больше нормальной жизни. Никогда! Поэтому я и пришёл к тебе. Помоги мне! Люпин вышел за дверь и внёс в дом большой мешок. Из него на свет появился арбалет. Рэмус натянул тетиву, вставил стрелу и протянул великану. - Мне больше некого просить, Рубеус, об этом последнем одолжении. Покончи с моей никчёмной жизнью, прошу тебя! Хагрид отступил назад. - Ты думаешь, что я способен убить человека? - Не человека, нет! Монстра! Сегодня вновь полнолуние, примерно через час. И, как только я стану превращаться в зверя, стреляй без промедления! Тебя никто за это не осудит, и совесть твоя будет чиста! Хагрид мрачно покачал головой. – В зверя, тем более, стрелять не стану! Люпин повалился перед ним на колени и заплакал. – Да что же это такое? Ну почему я не могу даже умереть так, как хочу? Умоляю тебя... Доброе сердце Рубеуса Хагрида готово было разорваться на части от боли, и он сказал: - Значит, всё-таки, ты хочешь умереть? А хотел бы ты, чтобы твоя смерть не была напрасной? Люпин поднял на него печальные глаза и спросил: - А разве такое возможно? - Ну, тогда, Рэмус, я должен тебе кое-что рассказать… *** Люпин вышел из избушки Хагрида, улыбаясь, а великан, закрыв лицо своими огромными руками, горько заплакал. *** Рэмус Люпин стоял у Арки Забвения. Он был готов к этому. Сняв мантию, он оторвал кусок от своей рубашки, надкусил себе палец и вывел кровью на ткани слово «СИРИУС», затем поставил рядом большой крест. Подумав, он обвёл крест ещё раз, чтобы он казался чёрным, и отпустил ткань с именем друга в клубящийся туман Арки. Лоскут легко закружился, исчезая в ней. Рэмус смотрел перед собой, не мигая. Он ждал. И вот, Арка засветилась приятным голубым сиянием, словно приглашая его. И он пошёл. Остановившись на границе двух миров, он поднял голову, закрыл глаза и раскинул руки как птица крылья. С улыбкой на губах, отражающейся в сиянии Арки, он покачнулся на носках и упал в неё, чтобы навсегда раствориться в Лимбе. И теперь ему было всё равно, что через мгновение на небе взошла полная луна. Он был свободен! |
| глава 24 |
|
Он чувствовал под собой опору, холодную и жёсткую. После стольких дней, месяцев или лет невесомости, он уже не помнил ощущений своего тела. Осторожно подвигав пальцами рук, человек нащупал твердь, а открыв глаза, увидел, что лежит на мраморном полу в огромном зале. Теперь он понял, что это не сон, а значит - он снова существует.
Сириус с трудом поднялся на ноги - они плохо его слушались. Сделав несколько шагов, он пошатнулся и чуть-было не упал. Оглянувшись, мужчина увидел посередине зала высокую каменную Арку, и сразу же вспомнил всё, что произошло, вплоть до момента падения в неё. На полу рядом с Аркой Забвения мужчина заметил что-то. Подойдя ближе, он поднял с пола чёрный плащ и моментально узнал его (старенький, залатанный в нескольких местах), даже не читая этикетки с именем «Р.Люпин». «Что это значит? Мой друг Рэмус был здесь?» Но всё же Сириус продолжал ничего не понимать. Последнее, что он помнил из своей жизни, это падение в Арку. А сейчас он здесь. Так, что же произошло? И кто сможет объяснить ему это? *** В большом зале Дамблдор попросил у всех внимания и сказал, что профессор Диггори желает выступить с речью. Алан встал и произнёс: - То, что произошло в Хогвартсе: нападение Дементоров, смерть моего отца Амоса Диггори - всё это повергло нас в шок. Я сам ещё долго буду скорбеть по отцу, но жизнь не стоит на месте и, даже теряя своих близких или находясь на грани отчаянья, мы должны бороться за наше завтра. Вы все ещё дети, и имеете право веселиться и радоваться. Я сдержу, данное моим отцом обещание, и вместо него проведу конкурс на лучшего волшебника школы. Он так хотел этого и, думаю, был бы очень рад за вас. Зал зааплодировал. Все только недавно стали приходить в себя, после случившегося, и было очень кстати поднять настроение. Объявление о конкурсе сделало своё дело. Он состоится, и единственное, что изменилось это день проведения конкурса. Решено было провести его не к рождеству, а в праздник Святого Валентина. Ученики принялись бурно обсуждать это. Многие решили, не откладывая дела в долгий ящик, начать репетировать. - Я обязательно буду участвовать, - сказала Гермиона. - А ты, Рон? - А у нас с Джинни уже есть номер. Мы его подготовили ещё месяц тому назад, только вам не говорили, - ответил он. - Когда вы успели? - удивился Гарри. – Вроде мы всегда вместе были. Или я был настолько заморочен делами, что ничего вокруг не замечал? Сейчас уже не нужно было никуда спешить. Анимагом он стал, Алана спас и даже сумел помочь профессору Снейпу. Вот только Сириуса он так и не смог спасти. "Наверное, придётся смириться. Ничего, видно, не поделать", - парень грустно вздохнул. " А может и мне попытать счастья на конкурсе? К февралю успею подготовиться. Вот только, нужен будет чей – то совет по этому поводу". Последним уроком был уход за магическими существами, который вёл Хагрид. Ребята заметили, что великан какой-то грустный и задумчивый, но на вопросы Гарри и его друзей, «не случилось ли чего?», он не хотел отвечать и старался перевести разговор на другую тему. После урока ребята прогуливались недалеко от дракучей ивы и обсуждали этот факт. - Что же происходит с Хагридом? - спрашивал Гарри. - Да ладно, я думаю ничего страшного, - успокаивал его Рон. – Небось, какая-нибудь самка взрывастого дракла разродиться не может. Ну, мы же знаем его безумную любовь к животным и разным магическим существам. - Нет, Рон, здесь что-то другое. Таким я его видел в последний раз, когда гиппогрифа Клювокрыла приговорили к смертной казни. - Гарри! - вдруг испуганно произнесла Гермиона и остановилась. Он взглянул на неё и увидел что подруга, побледнев, смотрит куда-то позади него. «Неужели опять Дементоры?» - с ужасом подумал Гарри и обернулся. Он увидел черного пса. Тот стоял как изваяние и смотрел на них. - Это же… - еле выговорил Гарри от удивления. «Но такое невозможно… Теперь уж точно, галлюцинации. Из-за частых мыслей о Сириусе, он стал мне мерещиться в образе собаки. Но тогда, как же Гермиона? Ведь она тоже это видит». Парень сделал шаг в сторону пса, но тот сорвался с места и помчался к дракучей иве. Вбежав под её крону, он исчез между корнями. Гарри прекрасно помнил тот день, когда впервые встретился с Сириусом лицом к лицу. Это случилось именно там, куда сейчас помчался чёрный пёс. Подбежав к иве, Гарри выкрикнул заклинание «Иммобилус!» и дерево замерло, уж было, занеся над ним свои опасные ветви. Ребята спустились в тайный проход между корнями дракучей ивы, который вёл, как знал Гарри, в Визжащую хижину. Когда друзья выбрались из хода и вошли в комнату, они не поверили своим глазам. - Сириус! - закричал Гарри, бросившись к нему. Тот обнял крестника. Когда первое впечатление удивления и восторга прошло, они смогли наконец-то спокойно поговорить. - Как такое случилось, что ты жив и вновь с нами? - радостно спрашивал крестник. - Я и сам ничего не понимаю, - удивление крёстного было искренним. - Я очнулся на полу возле Арки в Министерстве магии - это всё, что я знаю. Потом мне было очень трудно выбираться из Министерства незамеченным, ведь я всё ещё вне закона. Но я не знаю, ни сколько времени меня не было, ни какой сейчас год или месяц. - Тебя не было около полугода, - ответил Гарри. - Надо же! А мне, то казалось, что промчался один миг, а иной раз, что прошли годы. - А что ты чувствовал тогда? Что там за границей жизни? - допытывался Гарри. – Профессор Диггори рассказывал мне, что это не рай и не ад, а какой-то промежуточный мир, под названием Лимб и, что души людей, случайно попавших туда, страдают. Ты страдал Сириус? Крёстный задумался, нахмурил лоб, пытаясь что-то вспомнить, а затем сказал: - Первое своё ощущение, которое я помню после падения в Арку, это чувство невесомости. Я ощутил себя замкнутым в очень узком, ограниченном пространстве, словно в сосуде с водой. Я мог двигаться, но движения мои были скованы, я кругом натыкался на преграду. Я ещё подумал, что так, наверное, чувствует себя ребёнок во чреве матери. Поначалу, мне было трудно открывать глаза, но сквозь закрытые веки, я различал, периодически, то непроницаемый мрак, то какой-то туклый зеленоватый свет. Ощущение было, будто я сплю, но это было не так. Иногда я и правда проваливался в полное забытьё, но вскоре отходил ото сна с тем, чтобы через какое-то время вновь погрузиться в дремоту. В моменты бодрствования меня переполняла скука. Бездействие и вечное ожидание чего-то убивало, и я пытался как-то отвлечься. Я стал замечать, что вокруг не так уж и тихо, как казалось вначале. Я слушал едва уловимые голоса, доносящиеся до меня. Они были разные: и тихий шёпот, и невнятное бормотание, и слабые стоны. От бездействия, я выучил все оттенки голосов и научился даже различать их. Я подумал, что стоны могут принадлежать таким же несчастным, как и я. Бормотание и шёпот, казавшиеся вначале просто фоном, постепенно обрели для меня смысл. Это были голоса, скорбящие по тем несчастным людям. Эти звуки каким-то чудом проникали сюда, видно так сильно кто-то страдал о своей потере. Но вот, однажды я услышал твой голос, Гарри, который звал меня по имени. Я услышал тебя и, почти уже смирившийся со своей участью, вновь потерял покой. Я пытался говорить, кричать, но максимум, что у меня вылетало изо рта это лёгкая дымка тумана. Тогда, я протянул руку, пытаясь нащупать преграду перед собой. Я дотянулся до неё пальцем, но на большее у меня не было сил, и я провалился в забытьё. Несколько раз я слышал твой голос, Гарри, и несколько раз пытался тебе ответить. Но... В последние дни я заметил, что сознание моё всё больше замутняется, и периоды бодрствования становятся всё короче. К тому же, иногда на меня стали нападать какие-то приступы удушья, словно кто-то давит мне на горло и перекрывает доступ воздуха (не смотря на то, что воздуха здесь не было вовсе, ведь, как мне казалось, я находился в воде). Однажды, услышав, как ты зовёшь меня, я очнулся от забытья, и вдруг, увидел на стенке сосуда, в котором ощущал себя, слова: «кто ты?». Я понял, что ты, Гарри, каким-то образом чувствуешь меня, имеешь со мной связь. Но тщетно я пытался ответить или написать что-либо. Мне удалось только приложить к преграде большой палец руки. Этого было мало. Я хотел, чтобы ты знал, что это именно я и, что я слышу, как ты зовёшь меня. Я собрал всю свою силу воли, желая превратиться в собаку, но мне удалось превратить только одну руку в собачью лапу, и я дал тебе знак. Это было последнее, что я помню, так как провалился в длительное забытьё, из которого меня вытащил случай. Я не знаю, как такое могло произойти, но очнулся я на полу у Арки Забвения. И знаешь, что странно? Там же на полу лежало вот это... - Сириус протянул Гарри чёрный плащ. Парень сразу всё понял, как только увидел. Он узнал плащ Люпина. - О, Мерлин! Профессор Люпин, - воскликнула Гермиона, которая тоже сразу всё поняла. – Сириус, это он тебе помог вернуться. Он пожертвовал собой ради тебя! - И, повернувшись к ребятам, девушка сказала: - Теперь, кажется, я понимаю состояние Хагрида. Кто, как не он рассказал всё Рэмусу Люпину об Арке Забвения и Лимбе. Ведь мы от него ничего не скрывали. А Люпин и так-то не хотел жить, а уж после того что случилось… Радость Сириуса омрачилась. Рэмус был его лучшим и единственным другом. Глаза его заблестели от слёз. - Как мне будет не хватать его. А можно ли будет как-нибудь его спасти? - спросил крёстный. - Могу поспорить, что он поставил чёрный крест, - сказала Гермиона. - И его теперь никак не спасти. |
| ПОСМОТРЕТЬ ИЛЛЮСТРАЦИИ К ЭТИМ ГЛАВАМ. |
| ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ФАНФИКА. |
| Выбор глав. |
| Отзыв по главам |
| Вернуться на главную страницу |
Хостинг от uCoz