| |||
|
| глава 16 |
|
Алана только что вернулась с урока предсказаний, который вёл у первокурсников её дедушка Флоренц. Это была только теория, ведь практику проходят, когда на небе видны звёзды, а не днём. Но даже учение по книге ей нравилось.
Девушка вошла в свою комнату и на минутку остановилась, чтобы дать возможность маленькому Холли сесть ей на плечо, как он делал всегда, встречая её. Эльф был очень привязан к своей хозяйке, и если не спал или не ел, то всегда крутился рядом, летая над её головой, забавляясь волосами, или, приземляясь на плечо, играл серебряной серёжкой в её ухе. Эти серьги Алане подарила бабушка Аманда в день её рождения. Она сама сделала внучке в ушах дырочки для серёг и быстро их вдела, пока кожа не срослась вновь. Кристалл работал исправно, заживляя все ранки, поэтому девушка не снимала серёг, боясь, что больше не сможет их вдеть. Алана стояла так уже с минуту, но не чувствовала на своём плече прикосновения маленьких ножек. «Вот, хитрец, наверное спрятался и ждёт, когда я его с ладошки покормлю», – подумала девушка, зная, что Холли очень любил, когда она кормила его сама. Алана подошла к кусту малины, нащупала ягодку покрупнее, сорвала и положила себе на раскрытую ладонь. Но ничего не произошло. Эльф куда-то подевался. Девушка заволновалась и стала нервно ощупывать куст, в поисках своего любимца. Ягоды лопались под её пальцами, стекая по рукам липким красным соком, похожим на кровь. Обыскав ветки, Алана стала ощупывать землю в горшке, и у самых корней наткнулась пальцами на маленькое недвижимое тельце. Девушка почувствовала, исходящий от растения, едва уловимый, но резкий запах. «Его отравили», – в ужасе подумала она. – «Кто-то опрыскал куст чем-то, словно средством от насекомых. В книге написано, что для эльфов это смертельный яд. Достаточно брызнуть один только раз, эльф и пикнуть не успеет, как потеряет сознание, а потом… Запах чувствуется еле-еле, значит, это сделали уже давно. Нужно срочно что-то предпринять, но куда бежать за помощью?» Алана заплакала и выбежала из комнаты с малышом в ладонях. Прижимая к груди маленькое недвижимое тельце эльфа, она мчалась вниз, рискуя упасть и сломать все свои четыре оленьи ноги, не приспособленные для хождения по лестнице. Но горе её было так велико, что она справилась с этим сложным делом и, достигнув первого этажа, выбежала через центральный вход на улицу. Некоторые ребята, увидев, как она спешит, поспешно уступали ей дорогу. Алана остановилась в нерешительности. Она очень редко выходила наружу и плохо была знакома с территорией Хогвартса. «Где-то здесь должна быть избушка Хагрида. Он наверняка спасёт моего маленького Холли. Но как попасть к нему? Друзья говорили, что избушка находится недалеко от запретного леса». Девушка потянула носом воздух. Откуда-то издалека запахло смешанным запахом деревьев, мха, травы и влажной земли. Это был запах леса. Так пах и её отец, наверное, потому что он и сам дитя природы, родом из леса. Алана пошла на этот запах. Хагрид окликнул её, издалека увидев девушку, направляющуюся к лесу. Она обернулась на звук его голоса. От великана пахло сладким печеньем, и Алана смело помчалась на этот ориентир. Подбежав, плача, она протянула Хагриду раскрытые ладошки, в которых лежал умирающий эльф. - Ай-ай-ай! Кто же это его так? – запричитал Хагрид. Он аккуратно взял эльфа в руки и, войдя в избу, положил малыша на стол. У Холли бессильно обвисли крылышки и ввалились щёчки. Он прерывисто дышал, и казалось, вот-вот сердечко его остановится. - Его отравили! Я почувствовала странный запах на кусте малины, - плакала Алана. - Вы можете его спасти? - Если не знаешь точно, каким именно ядом отравили, то лучше использовать универсальное лекарство - кровь единорога. Кажется, у профессора Снейпа всегда есть небольшой запас этого дорогостоящего средства. Я думаю, он не откажет нам дать одну каплю на спасение этого славного существа. Только нужно поспешить. Пока, я постараюсь напоить его водой, чтобы начать выводить токсины, а ты беги в сторону школы и первого же попавшегося студента пошли к Северусу Снейпу за средством. Выскочив из избушки Хагрида, Алана на мгновение потеряла ориентир, но услышав какое-то движение вдалеке, подумала, что это шум школы. Она помчалась на звук, не видя, куда бежит. Но тот шум, что она приняла за гул Хогвартса, оказался не чем иным, как хаотичными движениями Дракучей ивы, росшей неподалёку. Когда девушка поняла, что кажется, сбилась с пути, было уже поздно. Она услышала свист, рассекающей воздух, тонкой как хлыст, ветки. *** Как только урок закончился, и ребята вышли из кабинета, к ним подошла первокурсница (одна из близнецов, попавшая при распределении в «Гриффиндор») и сообщила: - Я только что видела вашу подружку Алану. Она хорошая, ходит с нами на занятия по зельеварению. Обычно, она всегда улыбается, но сейчас мчалась куда-то, сломя голову, вся в слезах. Может, ей нужна помощь? Вы сходите, посмотрите. Она побежала к избушке Хагрида. Поблагодарив девочку, Гарри, Рон и Гермиона кинулись вниз по лестнице. *** Алана лежала на земле, прикрывая руками голову, а на неё сверху всё обрушивались и обрушивались удары. Некоторые удары толстых веток были настолько мощными, что девушке казалось, будто её кости хрустят и ломаются. Ей было невыносимо больно. Безмозглое дерево било и хлестало её невероятно сильно и жестоко, невзирая на то, что само страдало от этого. Его ветви трещали, теряли листья, кусочки коры, а некоторые, те, что потоньше, надламывались. Кто-то из студентов, проходя неподалёку и увидев, как дерево расправляется с беззащитной девушкой, громко закричал. Вокруг стал собираться народ. Перебитые руки и ноги уже не двигались, и Алана больше не могла терпеть боль. Она несколько раз теряла сознание. И тут, кто-то крикнул: - Иммобилис! Произнеся «заклинание обездвиживания», Рон бросился к, моментально застывшему на месте, дереву и склонился над Аланой. Какое-то время она не шевелилась, но вдруг, её платье на груди засветилось голубоватым светом. Девушка подняла голову и постаралась встать. С трудом, но ей это удалось. Рон помог ей, и вскоре живая и невредимая, без единой царапины, она стояла на ногах и растеряно озиралась по сторонам, плохо понимая, что с ней произошло. Тут подбежал профессор Диггори (кто-то из учеников позвал его). Он бросился к дочери и обнял её. - Что же ты здесь делаешь? Как попала сюда? Ведь ты могла погибнуть! - А я, наверное, и погибла, - тихо сказала Алана. – Только вот, почему-то вновь ожила. Папа, ты мне ничего не хочешь рассказать об этом? - спросила она. Да, о своём бессмертии она узнала от Гарри, но ей хотелось, чтобы всё это рассказал ей отец, и чтобы между ними не было никаких секретов. - Ничего, девочка моя, скоро мы избавим тебя от этого проклятья. В этот раз оно спасло тебе жизнь, но на самом деле, это великое зло, от которого я спасу тебя. По крайней мере, я всё для этого сделаю, – торопливо заверил девушку отец. В толпе зевак стоял Драко Малфой. Он всё слышал, всё понял и мотал на ус. «Как это, он её избавит от бессмертия? Это не входит в мои планы. И вообще, возможно ли это? Ладно, моё дело поскорее доложить Тёмному лорду об этой опасности. А он уж пусть сам решит, как этого избежать». И Драко тихонько стал пробираться к воротам Хогвартса. *** Как только Алана пришла в себя, сразу вспомнила о Холли и рассказала всё друзьям. Гермиона вызвалась сбегать к профессору зельеварения, поскольку ещё с прошлого года, у неё были с ним хорошие отношения, и профессор Снейп ни в чём не отказывал своей любимой ученице. Холли сумели спасти. Он уже был при смерти, когда Гермиона доставила лечебное средство. Одна капля крови единорога сделала чудо. Через некоторое время малыш зашевелился и открыл глазки. Сидя на столе у Хагрида, он потянулся, затем нашёл крошку печенья и стал её грызть. - Бедненький, - сочувственно протянула Гермиона. - Он голодный. Хагрид, у тебя есть какие-нибудь ягоды? - У меня есть яблоки. Сейчас я отрежу ему маленький кусочек, это тоже для него очень питательно и полезно, - отозвался Хагрид и захлопотал, приготавливая блюдо эльфу. - Но кто же мог сделать такое с Холли? Он ведь никому не причинил вреда? - удивился Гарри. - Да кто ж ещё, как не Малфой? - вскинулся Рон. - Нет, ему определённо мало было одного раза. Надо бы ему ещё навалять. Это он тут всё крутится возле комнаты Аланы. Один раз Холли его вспугнул, так он решил от него избавиться, чтобы спокойно приходить, когда ему вздумается и следить за Аланой. - Версия правдоподобная, но у нас нет доказательств, что это был именно он, - сказала Гермиона. – Мы-то знаем, что это Малфой, но вот, пожаловаться на него мы никому не можем. К Алане ходит много народу: мы приходим, её друзья с первых курсов (а их немало), и это мог быть кто угодно. Даже по незнанию или из баловства кто-то мог брызнуть чем-то на куст, не ведая, что в тот момент там сидел эльф. - Тот, кто это сделал, пришёл тайно, когда её в комнате не было. Может, он следил за Аланой и ждал удобного момента, когда это совершить? - высказал своё мнение Гарри. - Тайно следил? - заинтересованно переспросила Алана. - А знаете? На днях приходил ко мне в комнату поздно вечером один парень. Он словно следил за мной, потому что вошёл, ничего не сказав, долго пробыл в моей комнате, а потом вышел. Я не поняла, зачем он приходил. Уверена, что он не желал мне зла, так как я не чувствовала от него никаких нехороших эмоций. И говорю я это просто, потому что хочу, чтобы вы об этом знали, ведь вы мои друзья. - Кто это был? - нервно спросил Рон. - Я не помню, как его зовут, но это друг Гарри. Он иногда приходил ко мне в комнату, чтобы повидать его. А ещё я чувствовала его влечение к Гермионе, и недоверие по отношению к тебе, Рон. - Так, это Лиам, ясно как день, - хмуро произнёс Рон. – Хотел бы я знать, чего он припёрся в комнату Аланы, когда нас там нет, да ещё и на ночь глядя? Ведь она ему не подруга. Разговаривать с ней он не стал, а просто постоял и ушёл. Может, вот тогда он и сыпанул какого-нибудь порошочка в куст, пока там стоял? Странно это всё. Ну, я ещё выясню этот вопрос. У меня давно зуб на него имеется, - закончил Рон и покосился на Гермиону. - Даже не думай об этом, - встала со своего места Гермиона. - Он не мог этого сделать. - Ты заинтересованное лицо, Гермиона, и не можешь объективно оценить ситуацию. Думаешь, я не знаю, что вы встречаетесь, скрываясь ото всех? И взгляды, которыми он тебя одаривает, очень красноречиво говорят о ваших отношениях, – обвинял девушку Рон. - Ты просто ревнуешь, поэтому привязался к Лиаму, - защищалась Гермиона. - Ну, и зачем мне ревновать? - А может быть, потому что ты влюблён в меня? - ехидно спросила она парня. - Нет, - вдруг заговорила Алана. - Он не влюблён в тебя. Я чувствую это, и ощущаю волну сомнения, исходящую от Рона. Его чувства сейчас непонятны даже ему самому. Но ты права, Гермиона, он действительно, ревнует. Однако эта ревность не имеет ничего общего с любовью юноши к девушке. Точно так же он ревнует свою сестру Джинни к Гарри. Гарри уставился на друга. - Ты что, действительно ревнуешь свою сестру ко мне? - Ну, не так, что б очень, - смутился Рон. – Просто мне не нравится, когда люди, которые мне дороги и меня любят, вдруг начинают любить кого-то другого. Сразу чувствуешь себя каким-то лишним и обделённым. А вообще-то я рад, что Джинни выбрала именно тебя, Гарри. Ты мой друг, а вот Лиам, простите, « не из нашего курятника», как говорится. Он даже не из «Гриффиндора»! И я не в восторге, что Гермиона с ним общается. - Значит, Джинни была права, и ты просто-напросто эгоист, - сказала расстроенная Гермиона. Она встала и пошла на выход. На пороге она обернулась и добавила: - И не смей больше меня опекать и следить с кем я встречаюсь. Я раньше боялась ранить твои чувства, но отныне буду встречаться с Лиамом в открытую, ясно? Девушка вышла из избушки. Гарри кинулся вслед за сестрой. Уже стемнело, и он не хотел, чтобы она шла в школу одна. Хагрид сидел неслышно, как мышка, не желая встревать в спор ребят. Как только Гарри с Гермионой ушли, великан решил отвлечь Рона и Алану и перевёл тему разговора на Холли. Затем, он вручил его хозяйке, и Рон с Аланой засобирались уходить. По пути в школу Рон спросил: - А что, ты на самом деле можешь чувствовать любовь одного человека к другому? - Да, могу. Я чувствую многие оттенки эмоций, и самое сильное чувство это любовь, которую просто не возможно не заметить. Рон остановился. - А почему же, когда ты сказала, что я не люблю Гермиону, добавила, будто я весь в сомненьях? Ведь это не так. У меня в голове всё предельно ясно, хотя и сложно. - Она должна была знать, что свободна от твоих чувств, Рон, потому что её сердце не на месте. Гермиона любит Лиама, но боится причинить тебе боль. А что касается твоих сомнений, я сказала неправду, чтобы не выдавать твой секрет. Ведь я знаю, Рон, что в последнее время ты думаешь только обо мне. |
| глава 17 |
|
Алан Диггори сидел у себя в кабинете и проверял работы учеников, когда услышал стук в дверь. Не успел он сказать «Войдите!», как она распахнулась, и на пороге возник Северус Снейп.
- Вот! - заявил он с порога. - Я тут кое-что нашёл, – в руках профессор Снейп держал две толстые книги. Он подошёл к столу и раскрыл одну из них на странице, отмеченной закладкой. - «Фульгурит» - прочитал Алан. - Да-да, что-то такое припоминаю… - Читаю дословно, - сказал Северус. – «Фульгурит – это спёкшийся от удара молнии песок. При попадании молнии в поверхность Земли, из спёкшегося песка формируются ветвистые полые трубки (фактически — стеклянные). Иногда образуются отдельные капли...». Как вам это, а? Почему, по-вашему, Гильдерой носит на шее этот камушек и не на миг с ним не расстаётся? - спросил Снейп. - Более того, смотрите сюда, – и Северус раскрыл вторую книгу. Глава называлась «Достопримечательности волшебного мира Англии». Снейп ткнул пальцем в одну из фотографий. - Посмотрите, это дерево одно из самых высоких и старых в Англии, обхватить которое было невозможно из-за его размеров. Его украшало большое дупло. Этот дуб был довольно известен в своё время, не смотря на то, что рос в окрестностях небольшого городка. Примечательно, что в отличие от других деревьев, он спокойно рос в песке, а не в земле. Для дуба это довольно странно, но чего только не бывает в магическом мире? А теперь, смотрите сюда, - Северус перевернул страницу. Там была другая фотография, изображающая обугленные останки некогда могучего дерева. - А вот таким стало это дерево тридцать лет тому назад, после удара молнией во время сильнейшей грозы, разразившейся над городком. Вас это наводит на какие-нибудь мысли? - Вы хотите сказать, - заинтересовался Алан, - что этот дуб мог быть тем самым любимым деревом Гильдероя? Камень, конечно, образовался из песка у корней дуба, при ударе молнией. И он носит его на шее, не снимая, как память об уничтоженном любимом месте его детства? Профессор Снейп покачал головой. - Я думаю, что носит он его по иной причине. В память об ужасной глупости, которую он совершил, поплатившись за это потерей другого камня, более ценного - кристалла бессмертия. Может быть, это только моя догадка, но могу поспорить, что глупый мальчишка, возомнив себя, как минимум, громовержцем Зевсом, решил испробовать на себе и этот способ «самоубийства». В жуткую грозу он пошёл к самому высокому дереву этого района. Если бы молния и ударила, то только сюда. И, видимо, в своих расчетах Гильдерой не ошибся. Без сомнения, сильнейший электрический разряд мгновенно растопил кристалл бессмертия в его груди. О, я верю, что это было, действительно, страшно. Не зря он так бился в истерике от воспоминаний об этом моменте. Не понятно одно, почему он не умер? Хотя, было много случаев даже в обычном маггловском мире, что люди выживали после удара атмосферным электричеством. - Что ж, подождём, пока Гильдерой сам расскажет нам и подтвердит или опровергнет вашу догадку, уважаемый профессор Снейп, - произнёс Алан. Он был расстроен. Если дело обстоит так, то это плохо. Не может же он подставить своего ребёнка под удар молнии, в надежде на то, что Алана выживет после этого. При таком раскладе её шансы избавиться от кристалла бессмертия были, практически, равны нулю. *** Гарри, Рон, Гермиона и Джинни сидели за столом в Большом зале Они только что закончили делать уроки и теперь просто отдыхали, болтая о том да о сём. - Скоро рождество, - сказала Гермиона. – В школе готовится праздничный банкет, но мы на него не пойдём. - Как это, не пойдём? Почему не пойдём? - испугался Рон. - Потому что мы приглашены на более весёлый праздник, - ответила девушка. - Каждый год одно и то же: праздничный обед, поздравительное слово Дамблдора и заунывные рождественские песнопения. Ну, чего ещё ждать от религиозного праздника? - А что? Мне нравятся эти песни, - поспешно сказал Рон. - Да не песни тебе нравятся, а хорошо поесть на банкете, - отозвалась подруга. – Но в это рождество Сириус позвал нас на обед по поводу дня рождения маленького Рэмуса! - радостно закончила Гермиона. - А чего именно в рождество-то? А в другой день нельзя что ли? - не сдавался Рон, надеясь поесть сразу на двух мероприятиях. - Ну, ты даёшь, Рон, - удивилась Джинни. - А свой собственный день рождения ты тоже отмечаешь абы как, а не в день, когда родился? - Верно, - подхватил Гарри. - Мы подарили щенка крёстному именно к рождеству. Когда же ещё отмечать рожденье Рэмуса, если не в этот день? - Ну, значит решено. На Рождество мы все сбежим отсюда к Сириусу. Там, и повеселимся, и покушаем вкусно. И не забудьте про подарки, - подвела итог Гермиона. - А как же твой Лиам? - ехидно спросил подругу Рон. – Разве ты не хочешь отметить Рождество с ним? - Его не будет в школе, - нехотя ответила девушка. - Он уедет домой на все праздники. - Ну, значит, мне нужно поторопиться с ним побеседовать, пока он не смылся, - заметил Рон. - Есть у меня к нему пара вопросиков. Гермиона сердито взглянула на друга и сказала: - Не смей, слышишь? Оставь его в покое. Он ничего плохого никому не сделал. - А как ты меня удержишь? - с вызовом посмотрел на девушку Рон. Он поднялся с места и пошёл прочь из зала. Парень стал подниматься по лестнице. Он ещё не решил куда пойти. Разыскивать, надоевшего ему до зубовного скрежета, Лиама? Навестить Алану? Или отправиться в спальню, лечь на кровать и подумать обо всех проблемах сразу? Но тут, Рон остановился. Навстречу ему по лестнице спускался Драко Малфой. Он шёл один, без своих дружков, что было очень странно. «Куда это он ходил? Насколько я знаю, гостиная факультета «Слизерин» находится в подземельях. Сегодня выходной день, поэтому и с занятий идти он тоже не может. Не иначе, как…» У Рона перехватило дыхание от этой догадки. «Алана!» - с беспокойством подумал он и ринулся на Малфоя. Схватив его за грудки, он прижал Драко к стене на одном из лестничных пролётов. - Ты что, спятил, на людей без причины кидаться? - испугался Малфой. – Я, вроде, пока тебя не трогал, иду себе спокойно… - А откуда, позволь узнать, ты идёшь? Уж, не от Аланы ли?! - прижимая его всё сильнее, спросил Рон. - А чего я у неё забыл? Я вообще животных не очень-то люблю, - нагло издевался Драко. - А вот, одному из ваших с Поттером дружков, она видимо пришлась по вкусу. Его частенько видят, околачивающимся у её комнаты и, между нами говоря, он не очень «чист на руку», - прозрачно намекнул Малфой, постучав пальцем по своему правому предплечью. Рон не совсем понял, что хотел сказать Малфой, но ему не понравилось то, что он услышал. Парень отпустил Драко и пошёл обратно в Большой зал. Оправляя свою, помятую Роном мантию, Малфой про себя думал: « Вот так, конкурент! Теперь, и тебе перестанут доверять. Пусть во всех смертных грехах подозревают тебя, дорогой Лиам. А я тем временем, никем не заподозренный, сделаю своё дело». *** Рон шёл в Большой зал с тем, чтобы открыть глаза подруге на её гнусного кавалера, который у неё под носом пытается ухаживать за Аланой. «А что там Малфой говорил про воровство? Как он сказал? Не чист на руку? И указал на рукав мантии. Неужели, Лиам что-то стащил у Аланы и прячет это в рукаве? Нет, я обязательно всё узнаю, и тогда Гермиона поймёт, что за «тип» её друг». Парень вошёл в зал и… (о, удача!) увидел Лиама. Тот сидел за столом «Гриффиндора» и разговаривал с его друзьями. Рон рванул через весь зал к столу. Подбежав к Лиаму, он ухватил его за ворот мантии и потянул вверх, зло прошипев: - Значит, тебе мало того, что ты отбил у меня Гермиону, а теперь ещё и Аланой заинтересовался, да? По две девушки за год отбиваешь, не жирно ли? - Рон кипел от негодования. Он даже побледнел, и его веснушки на лице выступили ещё ярче. Лиам ничего не понимал. Конечно, он мог одним движением руки освободиться от Рона, и даже двинуть в поддых так, что никто ничего не понял бы, только парень согнулся бы в три погибели, словно от приступа аппендицита. Но он не хотел расстраивать Гермиону, ведь Рон ей был как брат. «Что ж», - думал Лиам. - «Придётся терпеть такого “родственничка” ради неё». Но Рон продолжал говорить какие-то странные вещи, которых Лиам явно, не понимал. - А может это ты отравил эльфа, а? А иначе, зачем тогда прятался в комнате Аланы так долго, не обнаруживая себя? Может, Холли тебе мешал ходить к ней как к себе домой? И что ты прячешь в рукаве, уж не яд ли от насекомых, которым его и отравил? Лиам опешил от такой непонятной и глупой клеветы, и поэтому был совсем не готов к тому, что произошло. Рон быстрым движением руки откинул широкий рукав его мантии, и все увидели на предплечье Лиама Чёрную метку Пожирателя смерти. Рон и сам не ожидал этого. Изменившись в лице, он медленно попятился, вытирая об себя руки, словно только что держал в них что-то грязное и липкое. Гермиона вскочила с места и застыла, не веря своим глазам. Джинни ахнула и прижала ладони ко рту, чтобы не закричать во всё горло. Один только Гарри быстро сообразил, что кто-то посторонний может это заметить и сразу же одёрнул рукав мантии Лиама, при этом громко сказав обалдевшим друзьям: - Не верю! Это какое-то недоразумение. И Лиам нам всё объяснит. Правда, Лиам? Тот стоял неподвижно, бледный. По его виску стекала капля пота и тело била мелкая, нервная дрожь. Ему хотелось кричать, нет, даже выть от душевной боли. Парень был в шоке от того, что произошло. Ему было всё равно, что подумают другие, но не Гермиона. Он смотрел в её, полные ужаса глаза, и ему показалось, что она боится его. Лиам приблизился к девушке и сказал: - Помнишь то, о чём мы с тобой говорили на балконе в праздник Хеллоуина? Я просил тебя верить мне, что бы ни произошло. Так вот, я ни в чём не виновен! Он развернулся и быстрым шагом пошёл прочь из зала. |
| глава 18 |
|
Ребята пришли навестить Алану. Маленький эльф Холли совсем оправился, и как только завидел Джинни, нырнул ей в волосы. Сегодня девушка их распустила, и они густой оранжевой волной спадали ей на плечи. Эльфу нравились гладкие прямые волосы, он игрался, хватаясь ручками у корней, и съезжая по ним вниз, к плечам.
- Ай! - пискнула Джинни и почесала макушку, когда Холли дёрнул её за волосок, съезжая вниз. Но ей не хотелось нарушать радость, недавно выздоровевшего, эльфа, и она мужественно терпела неудобство. Алана почувствовала напряжение, витающее в воздухе, и спросила: - У вас что-то произошло, ведь так? Что-то нехорошее, что ранило ваши души и разобщило вас. - Ещё как разобщило, - буркнул Рон, покосившись на Гермиону. - Никак во мнении не можем сойтись по одному, для кое-кого, важному вопросу. Гермиона не выдержала и расплакалась. Алана расстроилась, почувствовав её горе. Она подошла и обняла подругу. - Расскажи мне, Гермиона, что случилось. Может быть, я смогу чем-то помочь, хотя бы советом? Гермиона всё ей рассказала о Лиаме, и добавила: - Теперь мы не знаем, что делать и как помочь ему. К тому же, мы не сходимся во мнениях. Я не верю в то, что Лиам - Пожиратель смерти, и Гарри тоже это отрицает. Рон против Лиама, верит в его виновность и утверждает, что это именно он отравил малыша Холли, а Джинни согласна с братом. - Нет, я не то, чтобы согласна. То есть, если вдруг выяснится, что он невиновен, то я первая пожму ему руку. Я только за то, что пока его нужно опасаться. А вдруг, он под заклятьем «Империус»? И тогда он может сделать всё что угодно. Я сама это на себе испытала и знаю, что сопротивляться такому невозможно, - оправдывалась Джинни. - А я никогда не поверю в его виновность! - горячо воскликнул Гарри. - В том году мы с Лиамом сражались против Пожирателей смерти! Я видел его в сражении, и за него могу поручиться, как за самого себя. Просто тебя, Рон, с нами не было, и ты не видел, как он спасал Гермиону. Да если бы не он, её может быть сейчас и в живых - то не было. Гермиона заплакала ещё сильнее. - Ну, простите, что меня там не было. Извините, что валялся в постели с сотрясением мозга, - съязвил Рон. – Я вообще в сознание не приходил и даже не знал, что вы отправились спасать Гермиону. Ты меня теперь этим попрекаешь? - Я не попрекаю, - спорил Гарри. - Я сам чуть с ума не сошёл от горя, когда увидел тебя с пробитой головой. Но ты, на минуточку, вспомни, кто тебе её разбил? Драко Малфой! А ты ему поверил, и из-за него обидел нашего друга Лиама. - А разве Малфой не оказался прав? У Лиама на руке Чёрная метка! - не сдавался Рон. Алана внимательно слушала спор друзей, а затем подняла руку, чтобы попросить слова. Ребята замолчали, и она тихо сказала, обращаясь к Рону: - Зачем ты обманываешь своих друзей, Рон? Ведь я чувствую, что в глубине души ты не веришь в виновность Лиама, и уже сам не рад, что всё это затеял. Ребята уставились на друга. Тот опустил глаза в пол. С Аланой Рон не мог спорить, её невозможно обмануть. - Гермиона, - обратилась к подруге девушка. - Я не могу читать мысли, но чувствую все оттенки эмоций, читая их как книгу. Поэтому знаю, что Рон очень переживает о том, что стал причиной твоего горя. Ему безумно тебя жаль, и он, так же как и Джинни, очень хочет, чтобы объяснение нашлось, и Лиам оказался невиновным. И ещё хочу вам сказать, что Лиам не хотел причинить мне зла. Когда он был здесь и долго стоял у моей двери, пытаясь казаться незаметным, я чувствовала его беспокойство обо мне и желание оказаться, хоть чем-то, полезным. Поэтому, если вас интересует моё мнение, то я тоже не верю в виновность Лиама. - Спасибо, Алана, – благодарно взглянула на неё Гермиона. - Ты не представляешь, как для меня важно твоё мнение. Ты меня немного успокоила. - А чтобы все сомнения отпали, - продолжала Алана, - нужно выяснить, что с ним происходит. Может быть, кто-то, кому он доверяет больше всех, сможет помочь нам в этом? Подумайте, есть ли такой человек? Гарри стал перебирать в уме все варианты. Ему самому Лиам доверял, но это было в прошлом году. Вспомнив, что произошло в поезде, он понял, что в этом году у Лиама уже были от него секреты. И вообще, с начала учебного года, он и Гермионе не всё рассказывал и даже прямо заявил, что у него есть тайна. Хотя, это больше говорило об открытости парня, ведь другой на его месте врал бы и хитрил, а он честно признался девушке, что далеко не всё может ей объяснить. Так же, Гарри не думал, что Лиам откровенничает с учителями. Единственным таким преподавателем мог быть профессор Диггори, но Алан наверняка намекнул бы о том, что у их друга проблемы и нужна помощь. Гарри мучительно думал: «С кем, если не с друзьями, я сам поделился бы своим сокровенным секретом? Но у меня есть Сириус, и я мог бы рассказать всё ему или отцу, если бы он у меня был. Стоп! Отцу?!» Гарри знал, что Лиам очень любил своих родителей. Знал, так же, что мама его была болезненной, а значит, её Лиам побоится грузить своими проблемами, а вот отец… Парень вполне мог довериться ему. Кто ещё ему ближе всех? Когда летом Гермиона звонила Лиаму по телефону, то никто не брал трубку. Почему? Уж не потому ли, что отец, зная о проблемах сына, страдал вместе с ним, и ему было не до телефонных разговоров? Гермиона послала несколько писем с совой. Когда Гарри спросил Лима об этом, то понял, что парень знал о них, но не читал. Возможно, его и дома-то не было, но кто-то же отвязывал их от лапки совы? Кто это делал, как не отец? - Гермиона, - сказал Гарри. - Какие же мы с тобой глупые. Ведь ещё летом мы могли узнать что-то о Лиаме. Помнишь, ты всё волновалась, что он не отвечает на телефонные звонки? Ты ещё тогда сказала, что, был бы у тебя адрес, ты сама поехала бы к нему всё выяснить. А того мы не вспомнили, что есть возможность по номеру телефона найти место жительства человека. Я знаю, кого могу попросить об этом одолжении. А на рождественских каникулах сам поеду домой к Лиаму выяснять правду. *** Малыш Рэмус сидел во главе стола. Он надул щёки, приготовившись задуть свечи на торте. Их было четыре. Не смотря на то, что мальчику от роду был только год, по развитию он был уже как четырёхлетний, и детский целитель из больницы Святого Мунго, осмотрев маленького Аниформа, написала заключение о его истинном возрасте в виде человека. Это было первое торжество в его честь, и мальчик упивался счастьем. Сегодня всё для него: и гости, и угощенье, и подарки. У братика Джеймса такого ещё не было, и Рэмус радовался, что он первый получил такой замечательный праздник. Когда гости стали разворачивать свои подарки, у Рэмуса сердечко готово было выпрыгнуть из груди от радости. Подумать только! Тётя Гермиона заказала специально для него в маггловском магазине плюшевую собаку - овчарку, по виду, как настоящую, в натуральную величину. Рэмус обнял её своими маленькими ручками за шею и светился счастьем. У него теперь есть свой собственный пёс. - Папа, наколдуй мне для неё большую собачью будку. Моему псу нужен дом, – попросил он Сириуса. Тот поднялся с места. - Ну, и где дом будем ставить? - На улице в садике. Настоящие сторожевые собаки всегда на улице живут, и дом снаружи охраняют. Все вышли в сад и наблюдали, как Сириус будет справляться с этим заданием. Он подобрал с земли первый попавшийся камень и, направив на него волшебную палочку, произнёс заклинание. Вмиг камень превратился в нечто, неопределённой формы, и больше похожее на скворечник, чем на конуру. В узкий вход пролезла бы, разве что, лапа собаки. Рэмус нахмурился и позвал: -Тётя Гермиона, покажи-ка папе, как надо правильно колдовать! Гарри и Рон покатились со смеху, а Сириус, почесав затылок, сказал: - Да, что-то я подзабыл, какие будки бывают. Правда, Гермиона, помоги что ли, а то прямо-таки перед ребёнком неудобно. Так опростоволосился. Девушка достала свою палочку и сделала несколько едва заметных движений. Домик выправился, вход расширился, на полу появился мохнатый коврик, а стенки изнутри обросли мягким плюшем. Да ещё и светильник под крышей, зажигающийся одним щелчком пальцев, примостила. Рэмус был в восторге и сразу засунул туда свою собаку. Там ещё много места осталось. Джинни подарила мальчику набор разноцветных волшебных карандашей, которыми можно было рисовать движущиеся картинки. А Рон достал из-за спины пакет, в котором, каких только конфет и сладостей не было! Покупая их, парень постарался выбрать сласти с собачьей тематикой: тянучки в виде косточек, шоколадные собачьи медальки, глазированные собачьи лапки, ошейник из жвачки. Рон хотел купить ещё и карамель на палочке в виде собачьих фигурок, но такая осталась на прилавке только одна последняя, а остальные, на свой страх и риск, он взял с фигурками кошечек. Но, как ни странно, Рэмус не захотел портить конфету в виде собачки. Он поставил её в стакан, палочкой вниз, и долго любовался на неё, зато в кошечек с удовольствием вонзал свои маленькие, но крепкие зубки. Хагрид подарил малышу почтового совёнка. Он был пестренький с ярко-оранжевыми, словно янтарь, глазами. - Вот, теперь и ты можешь сам посылать почту кому захочешь, - сказал великан. Рэмус захлопал в ладошки и запрыгал. - А как ты назовёшь своего совёнка? - Спросила Джинни малыша. - Бобик, - не раздумывая, ответил Рэмус. - Как, Бобик? - удивилась девушка. - Это же имя для собаки. Сова на такое имя не откликнется. - А вот, и откликнется! - заспорит мальчик. - Ну, давай попробуем? Малыш засунул руку в пакет с совиным кормом, предусмотрительно принесённый Хагридом, и насыпал себе немного на ладошку. - Бобик, Бобик, - позвал мальчик. Совёнок прыгнул ему на руку и стал клевать корм. Но мальчик стряхнул его с руки, и птица отлетела в сторону. - Это не считается, - сказал малыш. - Он за кормом прилетел. Надо ещё раз. Он опять раскрыл ладошку с кормом и позвал совёнка по имени. Голодная птица вновь скакнула ему на руку, но, дав немного поклевать, мальчик опять сбросил её. Затем, высыпав корм обратно в пакет, позвал: - Бобик, Бобик, – и протянул пустую ладонь. Совёнок прилетел, и сев к нему на ладошку, заозирался по сторонам. - Получилось, получилось! - запрыгал от радости малыш. - Он прилетел на своё имя даже без корма. - Откуда он знает, как надо приручать животных? - удивлённо спросила Гермиона. - А знаешь, - ответил Сириус, - когда он был ещё щенком, я таким же образом приучал его откликаться на собственное имя. Может быть, он просто запомнил? Подарок Гарри обрадовал мальчика не меньше остальных, а может быть даже больше. Парень приобрёл для него детский вариант волшебной палочки. Мистер Оливандер держит в своём магазине такие, специально для дошкольников. Серьёзное или опасное заклинание сделать ею не удастся, а так, только по мелочи, лёгкие заклинания, как небольшая тренировка для будущей школы. Нимфадора, держащая на руках маленького Джеймса, покачала головой. - Да, ему только палочку доверять. Он с ней такого натворит… И, точно. Пока взрослые беседовали за столом, Рэмус куда-то испарился. И вдруг, они услышали из садика громкий собачий лай. Все высыпали в сад, посмотреть, что там случилось, и увидели, что Гермионина собака ожила и пытается вылезти из будки, а малыш, пыхтя, обеими ручками старается впихнуть её обратно, испугавшись, что взрослые его отругают. Сириус строго посмотрел на Рэмуса. – Сынок, мы же с тобой договаривались, что ты не будешь всё подряд, да ещё и без спросу, превращать в собак. Она может укусить тебя, - и Сириус превратил пса опять в игрушку. Рэмус, обиженно оттопырил нижнюю губу, собираясь расплакаться. Гермиона не выдержала и взяла мальчика на руки. Она не могла видеть его слёзы. В общем и целом, этот день все провели весело. А особенно малыш Рэмус. Он долго ещё не мог налюбоваться на свои подарки. И этой ночью во сне ему приснилось множество собак, танцующих «Собачий вальс», а он им дирижировал своей детской волшебной палочкой. |
| ПОСМОТРЕТЬ ИЛЛЮСТРАЦИИ К ЭТИМ ГЛАВАМ. |
| ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ФАНФИКА. |
| Выбор глав. |
| Отзыв по главам |
| Вернуться на главную страницу |
Хостинг от uCoz